Вокзал для двоих Педро Альмодовара

«Прошлое не мертво, оно даже не прошлое»

У. Фолкнер                                                                        

 

«Это мой последний фильм», – сказал он на презентации в Каннах о своей картине «Боль и слава» / Pain and Glory*. Камера стоп? Красный цвет афиши как маршрутный сфетофор сообщает – движение поезда дальше запрещено.

Может, это и правда, все? Найдет ли он силы и, главное, желание покинуть этот вокзал для двоих? Мы пока не знаем. Смотрим и очень надеемся увидеть вслед за красным –  разрешающий движение вперед зеленый.

В ожидании взгляда

У Сальвадора Мальо, немолодого кинорежиссера, которого играет Антонио Бандерас, – творческий кризис. Он не пишет.

Его душевная боль свободно путешествует по всему его телу под видом вполне реальных заболеваний, но никак не может превратиться в новую историю или в новый фильм.

Уже в первой сцене мы, зрители, со смесью нежности и отвращения созерцаем героя, повисшего в невесомости голубых вод бассейна, – этого плененного в янтаре первобытного жука с расцветшими кустами густых черных волос в подмышечных впадинах.

Он висит там будто перезревший плод в околоплодной жидкости своей матери – «младенец», мужчина с уже седой бородой и уставшим взглядом.

Альмодовар. Это он! Снова и снова он заныривает в свое прошлое и выворачивается наизнанку, чтобы еще раз рассказать нам что-то важное о себе, а заодно и обо всех нас.

Это интимно. Настолько, насколько вообще возможно. Он так уязвим и беззащитен, что до боли, невероятно правдив. И взгляд этого Альмодовара-Мальо… просит нас быть с ним бережными. Ведь он рассказывает о детстве, о любви, своем первом желании и творчестве, которое из этого родилось…

«Я поворачиваюсь к тебе, хочу, чтоб ты меня разглядела, я устал, я голоден, и у меня болят плечи…». 

Л. Енгибаров, новелла «Аплодисменты»

Это также повесть о чувствах к самым главным людям в жизни, а также о тех встречах, которыми она его одарила.

И о главной Встрече. Встрече с прекрасной матерью.

Что делать, если твоя мать – Пенелопа Крус?

Шла она, белозубая, смуглая,
желтым берегом наискосок…

Е. Евтушенко

Название фильма заключает в себе два слова – «Dolor y gloria», «Pain and Glory», «Боль и слава». И кто же есть эта парочка?

Для российского проката слово «gloria» или «glory» перевели как «слава».  Однако gloria — это также великолепие. Красота. Рай на земле и неземное блаженство.

Ну а чем же еще могут быть отношения любящей матери и ее ребенка? Воспоминания восьмилетнего мальчика так упоительны, что взрослая его реальность, весьма, надо сказать, славная, все же проигрывает им.

Кадр, где маленький Сальвадор видит во время стирки белья на реке свою очаровательную мать (а ее играет несравненная Пенелопа Крус – муза кинорежиссера) – этот кадр невыразимо прекрасен.

Он уже застыл в янтаре. Никуда от него не деться, сколько не трудись. Это «Великая красота» **, вечное совершенство. Красота тела, взгляда, тональности голоса, слога, открывающихся одним за другим значений…

Это также красота всего психического, которую дарит Встреча с таким восхитительным человеком как мать. Появление ее наполняет счастьем, любовью, покоем, а отсутствие – непереносимо. Как мучительна может быть эта жажда, как огромно страдание!

Слово- компаньон — «dolor» – «pain», переведенное как «боль»,  имеет также значение «страдание», «горе» и, внимание, «заноза»!

Именно эта психогенная «заноза» в гортани героя – причина удушающих симптомов, от которых он в итоге может избавиться только с помощью хирургии (в присутствии символической фигуры отца, которого и в жизни, и в фильме явно не хватает).

Только трансформировав внутри себя прекрасную, но удушающую «занозу», Мальо-Альмодовар сможет идти дальше и откроет, мы верим, новую главу своей жизни.

Но перед этим…

«Я попрошу тебя: оставь мне, пожалуйста, свою тень».

Л.Енгибаров

Сальвадор Мальо ныряет в воспоминания. Так он снова воссоединяется и… одновременно прощается со своей прекрасной матерью.

Мать Мальо по хронологии фильма умерла два года назад. Мать Альмодовара ушла из жизни еще в 1999 году.

Как жить, когда мать покидает? В попытках локализовать свое страдание режиссер строит нам чертежи тела… Не может же болеть все? Или может? Мы видим, что после потери матери герой все больше погружается в мир воспоминаний, и делает он это не без помощи наркотиков.

Вот он оказывается в сцене на вокзале, где они с матерью проводят ночь вместе; она кормит его хлебом с шоколадкой… Нелепое сочетание, но каким  вкусным, вероятно, оно было для мальчика. «Остановись мгновение!» В его воспоминании на вокзале только двое – он и мама. Вот он, «жизни мед»,  остальное не важно.  И все же они продолжат свой путь, реальность матери отличается от желаний мальчика – она едет к мужу.

Новый дом – тесная землянка, где  стены, заботами мамы, будут выбелены.  Чудесный «экран» для пробуждающихся фантазий мальчика. Деревенский плиточник, мечтающий стать художником, рисует портрет мальчика- Мальо, в ответ старик-Мальо рисует портрет плиточника в своем фильме. Их отклик друг на друга — не был тактильным, но разрешился в пространстве творческого. Вот он, кажется,  путь реализации несбыточного. Легкий эскиз, создавший русло.   

Психическая боль и душевное удовольствие Дональда Мельтцера

Дональд Мельтцер – американский и британский психоаналитик кляйнианского и бионианского направления, в 1988 году написал работу Apprehension of Beauty – «Понимание красоты»*****, которая нам пригодится.

Эта работа создана в соавторстве с Мег Харрис, его дочерью, и Мартой Харрис, его горячо любимой женой. Публикация работы связана с печальными обстоятельствами – продолжительной болезнью и смертью Марты Харрис, а также с попыткой Дональда Мельтцера осмыслить это событие.

В этой работе он говорит о том, как восприимчивость к красоте влияет на развитие души человека.

Как попытка человека интегрировать удовольствие от присутствия красоты и неудовольствие от ее отсутствия определяет в принципе возможность быть человеком – глубоко чувствовать и постигать мир, исследовать все разнообразие человеческих отношений и их психическое содержание.

Попытка увязать несвязуемое, когда-то разобщенное, лежит в основе способности терпеть неопределенность и непонимание, выдерживать «покровы тайны» без желания их немедленно снять. И если она удается, то сохраняется возможность заглядывать за горизонт событий с любопытством и надеждой. Если проваливается – становится источником мещанства, пуританства, обесценивания и цинизма.

Мельтцер был убежден, что обычная преданная красивая мать, приветствующая в этом мире обычного красивого ребенка, – действительно надежный проводник в его путешествии к разгадке себя и мира.

Но он также считал важным преодоление эстетического шока и конфликта, чтобы наполнить свою дальнейшую жизнь удовольствием и познанием.

Суть этого эстетического конфликта заключается в таинственности объекта страсти – матери – и в осознании невозможности его постичь.

Именно в такой момент осознания у человека рождается творческое воображение и фантазия с тем, чтобы он мог дальше самостоятельно и последовательно идти в своем познании Вселенной и ее тайн.

Из-за невозможности выдержать ослепляющую красоту этого мира, т.е. смыслообразующих ресурсных способностей матери, по мнению Мельтцера,  проистекают все случаи психопатологий, а также разнообразные вариации психического функционирования.

И правда, в фильме мы видим, что главный герой выбирает в качестве объекта своей страсти человека того же пола, что и он. Его привязанность сильна, и ставится под сомнение только тогда, когда он обнаруживает, что Фернандо, его любовь, уже давно находится в гетеросексуальном браке. Он преодолел не только свою зависимость, от которой его всегда спасал Мальо, но и смог открыть в себе способность идти к другому партнеру, отличному от него самого.

The Mother Addiction

Были дали голубы,
было вымысла в избытке,
и из собственной судьбы
я выдергивал по нитке.

Б.Окуджава

Конечно, проще избегать влияния красоты и страстной близости с человеком, который отличается от тебя самого. Но каких эмоциональных и душевных сил это обычно требует!

И насколько реалистично в принципе выбраться из подобного янтарного плена, каким является выбор объекта по принципу привязанности к другому как к самому себе? Ведь когда другой – это и есть я, то нет никаких отличий. А значит – нет нехватки, нет разочарования, нет потери и нет страдания. Это вечная красота и вечная жизнь. Но разве бывает такое?

Смерть матери напоминает герою о фактах реальности, о том, что время идет и он тоже смертен.

Социум также требует от героя признания отличности другого – у его партнера по первому фильму иной взгляд на его историю и с этим ничего не поделаешь. Эти различия вызывают страдания. И это требует творчества, но оно, как мы видим, приостановлено, пока не разрешится главный психический конфликт героя.

Подобное внутренне противостояние может в принципе лишить человека способности к творческому мышлению и воображению и привести к тотальном отчуждению от эмоционального мира переживаний себя и своих отношений с другими.

Неспособность выдержать красоту мира-матери, утраченная или не развитая способность к символизации и осмыслению своего в ней разочарования, боли, которую это порождает, различий и не вечности –  это и есть причина творческого застоя или кризиса.

Тогда фразу «Муза покинула меня» можно понять почти буквально – моя мать ушла и лишила меня способности понимать себя и мир.

Но когда муза покидает нас… уходит, умирает… остается ли наследство? Каково оно? От чего будет зависеть способность воспользоваться им?

Мальо возвращается к своему коллеге, с которым они создали когда-то в юности успешный фильм. Еще один парень, подверженный зависимости.  Однако в отличии от друга-любовника Фернандо, к которому Мальо питает нежные чувства, этому достались все «шишки», вся злость Мальо. Встреча, ставшая возможной после долгой неслучайной разлуки, позволяет расставить все точки над i, соединить прореху и рассказать историю отчаянной, болезненной зависимости – The Addiction.

Вот как в отсутствие Музы могут рождаться идеи и желания les Disaros.

Это возможно и после смерти матери. Ведь мать — не только отстраненный и прекрасный символ прошлого, но и сама жизнь. Из этого опыта вырастает, будем помнить об этом, не только боль, но и восхищение, и нежность, и понимание, и, главное, переживание красоты.

Вообще-то внутри любой из наших историй, экранизированных или нет, внутри любых  отношений находятся наши первые отношения с первыми людьми. Они навсегда там. И нет, очевидно, той одной исчерпывающей истории, которая выразила бы абсолютно «все о моей матери», став бы последней.

Именно поэтому, когда в конце фильма герой Педро Альмодовара на операционном столе говорит хирургу, что он снова начал писать, мы верим, что эта его история не последняя.

Психическая боль (если она не вырождается в психогенные заболевания) производит на свет душевное удовольствие от красоты жизни, и это ощущается как главный эстетический приз, организующий всю психическую жизнь человека.

Ну и, правда, можно ли выразить действительно все о матери? На этой может уйти вся жизнь… Но это будет жизнь творческая.

Финальная сцена картины – мать и сын снова вместе на вокзале. Неужели это его уход от жизни… Но!

Камера отъезжает: мы видим съемочную команду. Мальо с Пенелопой уже не вдвоем. Герой преодолел рубеж и он теперь снимает кино: то, что было внутри уже находится вовне, и, конечно, может быть менее удушающим.

Похоже, невыносимая боль, его заноза в горле, либо стала терпимой, либо вообще исчезла при благоприятствующей помощи отцовской фигуры хирурга и внутренней работе, проделанной самим героем. И как знать, какую символическую роль сыграло для Мальо наследство матери –  то самое деревянное яйцо для штопки?

Старый дырявый носок… Он смог себя починить.  Юности не вернуть, но душевные раны будут заштопаны. Пусть и на красную нитку.

«Я снова пишу», – говорит Мальо-Альмодовар своему хирургу.  Движение мысли от слова с слову запущено. Состав снова в пути…  И мы ждем его новый фильм.

Авторы статьи:

Светлана Белухина, магистр психологии, психоаналитически-ориентированный психотерапевт.

Мария Волкова, магистр психологии, клинический психолог.

Использованные источники:

*Фильм Pain and Glory, 2019

**Фильм «Великая красота», 2013

*** Работа Rafael E. López-Corvo God is Woman, 1996

****Фильм «Все о моей матери», 1999

*****Работа Д. Мельтцера The Apprehension of Beauty: the role of aesthetic conflict in development, art and violence (1988)

*В статье использованы кадры из фильмов и со съемок фильмов Pain and Glory и «Все о моей матери»

Поделиться ссылкой:
Последние статьи
25 апреля 2020
Когда двое влюбляются, формула счастья кажется такой простой – любить и принимать любовь. Но кто ...
23 февраля 2020
Мать из нержавеющей стали, скульптура…  Создана московской художницей Weld Queen, «королевой свар...
11 февраля 2020
Размышления о наследии Андрея Тарковского в день вручения Оскара 2020 Хоакину Фениксу за роль Арт...